Восточная Европа, на долю которой приходится менее 1% мирового рынка офшорного аутсорсинга ИТ– и бизнес–процессов, серьезно отстает от более преуспевших в этом отношении регионов: Индии, Ирландии, Малайзии и Филиппин (см. схему 1). Наши исследования показывают, что скоро такое положение дел может измениться: с 2004 по 2006 г. спрос западноевропейских компаний на офшоринг[1] вырос в полтора раза, и они все чаще склоняются в пользу Восточной Европы.

Хотя восточноевропейские государства не создали столь же благоприятных условий для развития бизнеса, как в других регионах, у офшоринга здесь есть три основных плюса: более низкий по сравнению с Индией уровень зарплат, относительно надежная инфраструктура, культурная и географическая близость к Западной Европе. По оценкам McKinsey, с 2005 по 2008 г. объем офшоринга в Восточной Европе может утроиться, то есть количество рабочих мест увеличится до 130 тыс. (см. схему 2). Учитывая относительно низкие темпы инфляции заработной платы (см. схему 3) и большое количество выпускников местных университетов, регион как источник профессиональных кадров будет оставаться экономически конкурентоспособным еще как минимум 15 лет.

Восточная Европа особенно привлекательна для западноевропейских компаний не только из–за географической близости, но и потому, что здесь, в отличие от Индии или Юго–Восточной Азии, не возникает языковой проблемы: многие специалисты говорят по–французски и по–немецки. В то же время в странах, недавно присоединившихся к Европейскому Союзу — Чехии, Венгрии, Польши и Словакии, — рабочая сила стоит на 40—60% дешевле, чем в Западной Европе, а в странах, которые еще только ждут своей очереди для вступления в ЕС или не намерены вступать в него, — на 60—80%.

Однако определение подходящего места не сводится только к выбору страны. Зарплаты существенно колеблются в разных городах — это связано и с ограниченной мобильностью рабочей силы, и с разным уровнем безработицы. Компаниям нужно рассматривать не только города первого ряда (Братислава, Будапешт, Краков и Прага), в которых заработная плата квалифицированных работников растет быстрее инфляции. Им стоило бы обратить внимание на небольшие города, в которых офшорная деятельность не столь развита (если вообще есть), зато много хороших специалистов, стоимость которых, скорее всего, будет привлекательной в ближайшее десятилетие.

Крупные университеты, которые могут готовить квалифицированные кадры, и условия для нормальной работы будущих выпускников есть в 40—50 провинциальных городах Восточной Европы, не считая знаменитых столиц (см. схему 4). Благодаря столь богатому выбору компании смогут сократить свои затраты на рабочую силу и снизить вероятные риски, передав те или иные виды деятельности в города с разной структурой риска: речь идет о надежности инфраструктуры, политической стабильности, возможности эмиграции специалистов, об их переманивании конкурентами или несоответствии их квалификации требованиям.

Большинство нынешних сервис–центров в Восточной Европе — кэптивные: они принадлежат компаниям–заказчикам. Сейчас перед независимыми восточноевропейскими провайдерами услуг в сфере ИТ– и бизнес–процессов открываются заманчивые перспективы. Но за редким исключением (например, Luxoft в России и Ericpol Telecom в Польше) эти компании не столь известны, как их глобальные и индийские конкуренты, которые уже создают в Восточной Европе собственные центры. Пока что «доморощенные» игроки лишь удовлетворяли потребности местных рынков и стремились выйти на глобальные рынки.

Такую осторожность легко понять. Во–первых, восточноевропейским провайдерам ИТ–услуг при их нынешних масштабах на глобальных рынках трудно было бы поддерживать 20–процентный темп роста, как на местных рынках. Во–вторых, нормативно–правовая база и непостоянство трудового законодательства усложняют им выход за пределы государственных границ, а без этого им не дорасти до масштабов глобальных провайдеров. Наконец, компании континентальной Европы используют офшорный аутсорсинг не так активно, как британские и американские, которые традиционно благоволят англоговорящим странам Азии. Местные провайдеры услуг, готовые вырваться вперед — в одиночку или с помощью частных инвестиционных компаний, видят огромные перспективы. Последние пять лет, например, ежегодные темпы роста Luxoft составляли 60—70%. В 2005 г. доход компании достиг 45 млн долл.

И отдельные города, и государства в целом также заинтересованы в том, чтобы воспользоваться этими возможностями для роста. Вероятно, вслед за индийской торговой ассоциацией Nasscom[2] им следует в сотрудничестве с провайдерами услуг разработать региональные программы по расширению рынка. Специальное ведомство, которое пропагандировало бы город как место для организации офшорной деятельности и помогало инвесторам находить нужных профессионалов, развитая инфраструктура — вот залог развития местного рынка. Польский город Лодзь реализовал одну из таких инициатив — и теперь это развивающийся центр услуг в сфере аутсорсинга ИТ– и бизнес–процессов. Местные власти могут также в сотрудничестве с компаниями реструктурировать нормативно–правовую базу, чтобы содействовать развитию внешнеэкономической деятельности.

[1] У термина офшоринг есть близкий «родственник» — ниаршоринг (от nearshoring — букв. близ берегов). Североамериканские корпорации называют ниаршорингом передачу работы в страны Карибского бассейна, а западноевропейские — Восточной Европы.

[2] Национальная ассоциация компаний в сфере программного обеспечения и обслуживания (National Association of Software and Service Companies). В нее входят ведущие индийские провайдеры ИТ–услуг.

 

Михал Квецински (Michal Kwecinski) — консультант по вопросам операционной практики,
Петер Петерс (Peter Peters) — партнер экспертного центра ИТ McKinsey, Дюссельдорф
Детлев Хох (Detlev Hoch) — директор McKinsey, Дюссельдорф