Здесь мы представляем статьи последних трех лет: одни были написаны в начале кризиса, другие — в разгар, третьи — уже на его излете. Примечательно, что разницы особой не чувствуется, так как для Китая кризис прошел почти незаметно. Да, экспорт  немного сократился (см. статью «Влияние экспорта на рост китайской экономики»), но внутреннее потребление и крупные инвестиции в инфраструктурные проекты способствовали существенному росту ВВП: в 2008—2009 гг. 8—9% в год, что только на 2—3% ниже докризисного уровня. Китай превращается в локомотив мировой экономики XXI века; через 10—15 лет он уже обгонит США по размеру экономики.

Что это все значит для России? Какие уроки мы можем извлечь из китайского опыта модернизации? Какие возможности открывает перед нами Китай и к каким вызовам нам нужно готовиться?

В статье «Городской миллиард» Джонатан Вотцель и Ленни Мендонка отмечают, что 75% ВВП Китая сегодня создается в городах, где проживает 50% его населения. Но какой стратегии следовать далее: концентрированной урбанизации, развития крупнейших мегаполисов как центров роста и повышения производительности или более равномерной модели распределенной урбанизации, предусматривающей формирование большого количества городов среднего размера? Как, выбирая стратегию, не пожертвовать ни экономической эффективностью, ни приемлемым качеством жизни? У нас совершенно иные демографические проблемы, но вопросы развития мегаполисов — центральные в нашей повестке дня.

Яшен Хуан в статье «Загадка китайского чуда» тоже анализирует развитие мегаполисов, сравнивая их с менее крупными и престижными поселениями. Хотя основной прирост ВВП обеспечивают мегаполисы, по уровню располагаемых доходов населения они вполне сопоставимы с городами, на долю которых приходится меньше государственных вливаний в экономику и инфраструктуру. Яшен Хуан считает, что никакой загадки в этом нет: там, где было раньше создано и лучше защищено частное предпринимательство и где развивалась конкуренция, люди живут лучше, чем в регионах, в которых местные власти стремились развернуть локальный госкапитализм. Такие «развилки» и у нас регулярно рассматриваются при обсуждении путей развития экономики.

Читатель может много интересного узнать о траектории модернизации и факторах успеха развития КНР из обширного интервью с первым заместителем министра иностранных дел РФ Андреем Денисовым, который с 1970-х изучает Китай и работал там многие годы. В интервью он говорит о китайской модернизации, рассматривает перспективы российско-китайских отношений, рассуждает о том, как эти отношения могут повлиять на развитие Дальнего Востока и Сибири.

Спускаясь с уровня инфраструктурной и экономической политики, мы анализируем эволюцию китайских компаний. Исследования McKinsey показывают, что международные гранды уже видят в китайских компаниях конкурентов. Сейчас конкурентное преимущество китайских производителей заключается в низкой себестоимости производства, но опрошенные международные компании ожидают в будущем заметного улучшения качества китайских товаров, появления инновационных продуктов. Китайские же компании говорят о своей заинтересованности в выходе на международные рынки и обеспокоенности недостатком подготовленных управленцев.

Естественное желание китайских компаний развиваться и осваивать новые рынки, предлагать на них новые продукты и услуги может осложнить судьбу совместных предприятий, уже созданных международными компаниями с китайскими партнерами. Возможности формирования работоспособных СП с учетом разных интересов иностранного инвестора и местного игрока рассматриваются в статье«Опыт создания совместных предприятий в Китае».

Джонатан Вотцель в статье «Новый взгляд на государственные предприятия Китая» отслеживает эволюцию государственных предприятий и приходит к выводу, что форма собственности имеет все меньшее значение для китайских компаний. Сегодня важнее другое: эффективность, открытость, качество управления. Интересно, что в сегодняшнем Китае зачастую как раз государственные предприятия оказываются более современными, открытыми, надежными и предсказуемыми, чем частные, которые в меньшей степени отвечают перед властями за свои действия и обещания.

Все перечисленные вопросы, стоящие перед китайскими компаниями и их конкурентами, — источники конкурентного преимущества, стратегия выхода на международные рынки, выстраивание системы управления в совместных с иностранцами проектах, выбор партнеров за рубежом — актуальны и для российского бизнеса.

Несмотря на эти параллели, сегодня степень интеграции экономик России и Китая отосительна низка. Товарооборот в 2009 г. достиг 40 млрд долл. (тремя годами ранее — 29 млрд), но в сумме это только 8% международного товарооборота России; 45% нашего экспорта в Китай — это нефть и нефтепродукты, еще 12% — лес. Импортируем же мы оборудование, бытовую технику, одежду, обувь — продукцию более глубоких переделов. Инвестиции, в свою очередь, находятся на совсем низком уровне: менее 1% от российских инвестиций за рубеж за последние десять лет приходятся на Китай, да и Китай привнес не более 1% от инвестиций в Россию за этот период. Для сравнения, на Европу приходится около 70% нашего экспорта и более 50% импорта. По состоянию на конец 2009 г. доля европейских инвестиций в Россию составила 71%, а российских в Европу — 89%.

На фоне такого «еврокрена» McKinsey на Красноярском экономическом форуме, состоявшемся в феврале 2011 г., выступила модератором круглого стола«Внешние рынки Сибири: взгляд на восток». Среди его участников были представители стран Азии, российского бизнеса, властей и экспертного сообщества. Выступавшие говорили о необходимости больше знать друг о друге, более профессионально и активно обмениваться информацией, вместе разрабатывать комплексные планы развития Сибири. Особо было выделено несколько тезисов.

• Информация о приоритетах, порядках, планах, потенциальных инвесторах и партнерах должна быть более прозрачной и доступной. Там, где недостаточно прозрачности и общения, там и недоверие, признали участники дискуссии. Они говорили о стереотипах — про дикость и морозы Сибири, про грядущую китайскую угрозу, а также о низком уровне изучения языков и вялом культурном обмене.

• Российская сторона должна более качественно прорабатывать и готовить потенциальные инвестиционные проекты (речь идет о бизнес-расчетах, графиках реализации, определении прав и обязанностей сторон и т.д.). Например, Минрегионразвития РФ отбраковало 40 из 95 проектов, заявленных российскими регионами, которые планируют развивать сотрудничество с Китаем, а японские инвесторы отсеяли 99% представленных им россиянами проектов из-за непрозрачного и нечеткого изложения бизнес-идеи.

• Ключевым фактором взаимодействия Сибири и Китая остается сырье, но желательно скоординированно работать над увеличением доли переработки на территории РФ, например в лесной промышленности, производстве и экспорте электроэнергии. Не только китайские инвесторы предпочитают пока сырьевые проекты: наши регионы сами часто предлагают им осваивать месторождения и не стараются искать другие сферы для сотрудничества, например туризм.

• Сегодня инфраструктура в России — важнейшая сфера, требующая внимания федеральных и региональных властей, — не соответствует требованиям современности. Не хватает погранпереходов (мостов), слишком низка средняя скорость железнодорожного движения, в регионе нет зон свободной торговли, мощность всех наших дальневосточных портов меньше одного китайского Дальена, месторождения не привязаны к трубопроводу или железной дороге и т.д. России надо вместе с китайскими партнерами рассматривать варианты сотрудничества в инфраструктурных проектах (ЧГП, концессии и т.д.), а не только привлекать инвестиции в сами месторождения; регионы и федеральный центр должны разработать единый, взаимоувязанный план развития инфраструктуры на десятилетия вперед, так как заявленные пока инфраструктурные планы выглядят «лоскутно».

Будущие возможности российско-китайских отношений масштабны, заманчивы, но и туманны. Мы сегодня плохо знаем нашего соседа, и уже пора знакомиться ближе.

Интересного чтения!

Ермолай Солженицын — старший партнер, Управляющий директор московского офиса McKinsey & Company