Развивающиеся страны все больше интегрируются в мировую экономику — это происходит из–за резкого увеличения объемов иностранных инвестиций. А рост и успех глобальных компаний все больше определяется их деятельностью на развивающихся рынках. По данным ОЭСР и McKinsey Global Institute (MGI), объем прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в развивающиеся страны с 1985 по 2002 г. увеличился с 15 млрд до 162 млрд долл., то есть больше чем в десять раз, и продолжает расти по мере того, как крупные развивающиеся страны все больше открывают свою экономику для иностранных инвесторов (см. схему 1). 

Деятельность глобальных корпораций в развивающихся странах часто критикуют: их обвиняют в монополизме, пренебрежительном отношении к трудящимся, безразличию к развитию экономики страны и разных других грехах. Однако не стоит забывать, что нынешний бум иностранных инвестиций в развивающиеся страны — не первый в истории (см. схему 2). Но если в так называемую первую волну глобализации конца XIX в. основной целью иностранных инвестиций была эксплуатация природных ресурсов развивающихся стран, то сегодня экспансия транснациональных компаний все в большей степени обусловливается желанием расширить рынки сбыта и повысить эффективность производства. И в этом случае ПИИ приносят много пользы экономике этих стран. Такие выводы подтверждаются и данными нашего исследования: более чем в 90% рассмотренных нами случаев ПИИ позитивно сказывались на экономическом положении развивающейся страны: они увеличивали производительность и объем производства в отраслях присутствия, снижая цены и улучшая качество потребительских товаров и услуг. Кроме того, эффект от иностранных инвестиций почти всегда распространяется за пределы отрасли. У нашего исследования был еще один важный результат: оно подтвердило неэффективность специальных мер, цель которых — максимизировать приток ПИИ и их положительное воздействие на экономику. С одной стороны, для инвесторов определяющими факторами остаются размер рынка и возможности инфраструктуры, а с другой — такие меры дорого обходятся казне и, как правило, негативно влияют на производительность и уровень жизни в стране.

Факторы воздействия

Что вообще для страны означают прямые иностранные инвестиции? То, что иностранная компания создает в стране производственные или операционные мощности — будь то автомобильный завод или супермаркет, принося с собой капитал, технологии и управленческие навыки, которых развивающимся странам, как правило, недостает. Именно эти три фактора в совокупности определяют положительное воздействие, которое иностранные инвесторы оказывают на отрасли присутствия и экономику в целом.

Капитал — не самое главное, что дают стране прямые инвестиции, хотя иногда именно он оказывает определяющее воздействие. Так, например, после финансового кризиса 1997 г. мексиканские банки оказались в критическом положении и иностранный капитал сыграл решающую роль в капитализации финансовой системы страны и обеспечении ее стабильности. Не менее важный положительный фактор — технологии. Не секрет, что в технологическом плане развивающиеся страны сильно отстают от развитых во многих отраслях, особенно в автомобильной и электронной промышленности, а чем сложнее и дороже технология, тем быстрее она эволюционирует, и развивающиеся страны чаще всего могут получить ее лишь благодаря иностранным инвестициям.

Наконец, еще один немаловажный фактор положительного воздействия иностранных компаний на экономику — новые управленческие технологии. У большинства развивающихся стран нет столь эффективных отработанных управленческих методик, связей, опыта, как у иностранных компаний, чье появление в стране означает выход на новый уровень эффективности и открывает новые возможности. Крупные иностранные компании приносят с собой производственный опыт, отточенный в условиях жесткой конкуренции в других странах, технологии маркетинга и разработки продуктов с учетом специфики местного рынка, управленческие и организационные навыки. Однако было бы неверным считать, что развивающиеся страны по уровню развития пребывают в каменном веке и, кроме иностранных компаний, там никто не владеет сколько–нибудь ценными навыками. Напротив: в самых удачных из рассмотренных нами случаев возможности глобальных компаний опирались на опыт и связи локальных партнеров и менеджеров, их уникальное знание местной специфики. Известны и противоположные, иногда даже курьезные примеры, когда иностранцы, действуя самостоятельно, терпели фиаско из–за непонимания местных особенностей. Так, одна розничная сеть безуспешно пыталась продавать лыжные ботинки в столице Бразилии, а некоторые автоконцерны — работать в верхнем ценовом сегменте в Индии.

Выигравшие и проигравшие

Но каковы конкретные последствия прихода иностранных компаний в развивающуюся страну? Кто в результате выигрывает, а кто проигрывает? Эти вопросы по праву можно назвать «проклятыми»: вокруг них годами ведутся самые ожесточенные споры. Вместе с тем взвешенный, основанный на фактах анализ дает однозначный ответ: в подавляющем большинстве исследованных нами случаев появление иностранных компаний благотворно сказалось на отдельных отраслях и экономике в целом и лишь в двух случаях — нейтрально (см. схему 3).

В то же время эффект от деятельности иностранных компаний бывает разным. Все зависит от того, с какой целью они приходят в страну — повысить свою эффективность за счет переноса части производственной цепочки в страны с более дешевыми факторами производства или выйти на новый рынок.

Инвестиции ради выхода на новые рынки

Пожалуй, один из главных — и редко обсуждаемых — аргументов в пользу ПИИ — это их однозначно положительное воздействие на уровень жизни населения развивающейся страны. Вопреки распространенному мнению, по нашим оценкам, до 80% ПИИ делаются ради выхода на новые рынки, а не для того, чтобы производить дешевые товары на экспорт. Citibank, например, развивает филиальную сеть в Мексике, Suzuki строит и продает автомобили в Индии. Уровень жизни населения растет, поскольку «вливание» иностранных инвестиций сопровождается снижением цен, повышением качества товаров и расширением ассортимента. Так, в Китае в результате прихода иностранных инвесторов — Ford, GM и Honda — цены на легковые автомобили упали больше чем на 30% за период 1995—2001 гг., хотя в целом потребительские цены выросли на 10%. При этом появилось гораздо больше разных моделей более высокого качества. Положительный эффект для потребителей мы зафиксировали во всех отраслях, кроме розничных банков, и при всех типах инвестиций. Несмотря на всю очевидность этого факта, о нем часто забывают, видимо, потому, что потребители, как правило, разобщены и оказывают куда меньшее влияние на политику и общественное мнение, чем, например, местные производители.

В то же время очевидно, что с приходом новых конкурентов большинство местных компаний оказывается перед выбором: повысить производительность или закрыться. За счет своего капитала, технологий и управленческих навыков иностранные компании быстро поднимают производительность отрасли, из–за этого падают цены, снижается рентабельность и местные компании нередко теряют свою долю рынка. Когда в Мексику пришел американский розничный гигант Wal–Mart, на внутреннем рынке обострилась конкуренция и местным компаниям пришлось внедрять самые современные управленческие технологии, чтобы не отстать от нового лидера. В результате выросла производительность отрасли, но одновременно снизилась и норма прибыли, что больно ударило по местным компаниям, и некоторые из них разорились. Такую же ситуацию мы отметили и в Бразилии.

Подобный сценарий развития вызывает вполне понятные опасения по поводу сохранности уровня занятости. Но хотя в двух описанных выше примерах рост занятости в отрасли замедлялся по мере распространения более производительных форматов торговли, в двух из трех случаев приход иностранных инвесторов если и влиял на занятость, то только положительно. Безусловно, ПИИ стимулируют рост производительности труда, но, поскольку параллельно с этим, как правило, увеличивается объем производства, занятость удается удерживать на стабильном уровне. Так, после появления иностранных автоконцернов в Китае и производительность труда, и объем производства стали расти на 30% в год, поэтому занятость не только не снизилась, но даже увеличилась. Характерен и пример индийской автомобильной промышленности. До начала 1980–х годов на защищенном внутреннем рынке господствовали две малоэффективные компании — Hindustan Motors (HM) и PAL. Они предлагали всего две модели, сделанные в соответствии с «лучшими» разработками 1960–х годов по цене 20 000 долларов! В 1983 г. правительство Индии разрешило японской Suzuki создать совместное предприятие (СП) с государственным предприятием Maruti Udyog. Уже через несколько лет на рынке было представлено восемь моделей легковых автомобилей, причем качество продукции всех производителей — в том числе HM и PAL — существенно улучшилось. В начале 90–х годов правительство резко подняло импортные барьеры. Эта мера привела к тому, что на рынке появилось еще 12 иностранных компаний, а PAL пришлось уйти, но производительность отрасли начала расти невероятными темпами. Сегодня в Индии продается не меньше 30 моделей и цены во всех сегментах стабильно снижаются на 8—10% в год. В результате значительно вырос внутренний спрос и втрое — сама отрасль.

Инвестиции с целью повышения эффективности деятельности

Нередко критика обрушивается на другой тип прямых иностранных инвестиций — инвестиций, совершаемых ради снижения производственных издержек. Мы, однако, находим, что инвестиции этого рода положительно влияют не только на производительность и объем производства, но и на занятость и никак не угрожают спокойствию местных компаний, коль скоро основная цель такого рода вложений — производить товары на экспорт. В ряде случаев благодаря таким инвестициям в развивающихся странах возникают целые новые отрасли с большим количеством рабочих мест, которые иначе вряд ли появились бы в обозримой перспективе. Два самых характерных примера — производство бытовой электроники в Мексике и аутсорсинг бизнес–процессов в Индии. В обоих случаях иностранные компании, в основном обслуживавшие рынок США, разместили часть производства в странах с дешевой рабочей силой и тем самым основали в них новые быстрорастущие отрасли. В Индии была создана огромная отрасль программного обеспечения и аутсорсинга бизнес–процессов с годовым оборотом 10 млрд долл. и 500 тыс. занятых. По некоторым прогнозам, к 2008 г. в этих отраслях будут работать 2 млн человек, то есть занятость вырастет в четыре раза. В Мексике на заводах американских компаний, расположенных вдоль границы с США, на сборке бытовой электроники трудится более миллиона человек. В Китае глобальные компании стали катализатором развития отрасли бытовой электроники, в которой сейчас также занято около миллиона человек. Все эти факторы — неконфликтность и возможность создания новых отраслей — объясняют, почему политики и чиновники в развивающихся странах выражают заинтересованность в привлечении прежде всего экспортно– ориентированных ПИИ.

Впрочем, хотя, с одной стороны, экспортно–ориентированные инвестиции не представляют опасности для локальных компаний, с другой — такие вложения обычно меньше воздействуют на смежные отрасли, чем инвестиции, сделанные ради расширения рынков сбыта. В последнем случае иностранные компании, как правило, выстраивают в стране полную цепочку создания стоимости. Так, в Мексике благодаря иностранным инвесторам заметно выросла производительность пищевой промышленности и дистрибуции — отраслей, обеспечивающих розничную торговлю. Появление новых игроков обострило конкуренцию в этих отраслях, им пришлось снижать издержки и увеличивать производительность. Если же иностранные инвесторы предполагают разместить в стране лишь одно звено цепочки создания стоимости, воздействие на поставщиков обычно бывает гораздо более скромным. Исключением из этого правила стали лишь несколько регионов, которые смогли завоевать положение глобальной производственной базы ключевых комплектующих. Так, Китай за последние годы превратился в ведущего мирового производителя целого ряда электронных компонентов. Мексика же, напротив, в основном специализируется на сборке конечной продукции из комплектующих, произведенных в США или Азии, поэтому связи с местными поставщиками и, соответственно, положительное воздействие на них там заметно ограничены.

Наконец, есть еще одно популярное обвинение в адрес транснациональных компаний: они эксплуатируют развивающиеся страны, поскольку платят там не столь высокие зарплаты, как в странах происхождения, и предоставляют трудящимся меньше льгот. Доля правды в этом есть: зарплаты в развивающихся странах действительно ниже, чем в развитых, — иначе в подавляющем большинстве случаев не было бы смысла переносить в них производство. Хотя, судя по данным нашего исследования, инвесторы обоих типов — и те, которые стремятся расширить рынки сбыта, и те, что хотят снизить производственные издержки, — платят более высокие зарплаты, чем местные компании, и условия труда на их предприятиях больше соответствуют требованиям трудового законодательства. Например, в Индии работники индустрии информационных технологий получают в полтора–два раза больше, чем трудящиеся других отраслей с такими же навыками и объемом задач. Реальный уровень заработной платы на сборочных предприятиях в Мексике с 1990 г. повышался в среднегодовом выражении на 16%. Кроме того, почти все компании предлагают своим сотрудникам даже более льготные социальные условия, чем требует законодательство. Иностранные компании могут себе позволить платить более высокие зарплаты, чтобы привлекать лучших сотрудников и снижать текучесть кадров, и тем не менее экономить на издержках.

Кнут и пряник

Власти развивающихся стран, стараясь увеличить приток ПИИ и максимизировать их эффект для экономики, используют разные механизмы.

Считая, что иностранным инвесторам нужно особое отношение, развивающиеся страны предлагают им специальные режимы, стимулы, льготы. Но мы выяснили, что представления о мотивах, которыми будто бы руководствуются иностранные инвесторы, приходя в развивающиеся страны, часто не соответствуют действительности. Традиционные стимулы для привлечения ПИИ — налоговые каникулы, субсидии или бесплатное предоставление земли — не имеют решающего значения при принятии решения о совершении инвестиций и даже приводят к негативным последствиями. Не оказывая в большинстве случаев существенного влияния на объем инвестиций, они лишь снижают эффект от вложений, которые были бы сделаны в любом случае. Многие из этих стимулов влекут бюджетные потери и административные расходы, а также косвенные издержки, главным образом снижение производительности.

С другой стороны, считая, что сам по себе приход иностранных компаний не гарантирует положительного эффекта для всей экономики, власти развивающихся стран, желая получить как можно больше от присутствия инвесторов, накладывают на их деятельность разного рода ограничения, такие как требования по локализации производства или о создании СП, но в действительности эти меры не приносят ожидаемого результата, хотя ограничивают конкуренцию и защищают менее эффективных мелких производителей, снижая производительность.

Результаты нашего исследования показывают, что усилить приток ПИИ можно и без специальных программ. Укрепляя основы экономического развития, в том числе развивая конкуренцию, обеспечивая равное применение законов и сильную физическую и  правовую инфраструктуру, власти сделали бы гораздо больше для привлечения Иностранных инвестиций, ведь инвесторов интересуют прежде всего потенциал Рынка и макроэкономическая стабильность. Специальные программы не только бессмысленны, но и вредны: они снижают эффект от ПИИ, в отличие от мер, направленных на усиление национальной экономики.

Цена стимулов

Стимулы — популярный механизм привлечения ПИИ (см. схему 4): именно так в половине рассмотренных нами случаев власти «заманивали» инвесторов. Но даже если от предлагаемых правительствами стимулов зависел объем инвестиций (три случая из семи), то не это определяло решение транснациональных компаний о размещении производства. Например, в Индии для инвесторов куда важнее оказались качество инфраструктуры и наличие квалифицированной рабочей силы в аутсорсинге бизнес–процессов и автомобильной промышленности (см. схему 5). Следовательно, бóльшая часть инвестиций была бы сделана и без этих стимулов.

Низкая эффективность стимулов была бы не столь удручающей, если бы они не были связаны со значительными издержками для казны, а именно это обстоятельство власти часто упускают из виду. Зачастую они добровольно жертвуют поступлениями в бюджет ради инвестиций, которые были бы совершены в любом случае. Индия, например, освободила компании, переместившие в страну свои ИТ–процессы, от 35–процентного налога на доходы корпораций, что обходится стране не менее 6000 долл. в год в расчете на одного занятого. Не спорим — такая мера вполне могла быть оправдана на начальном этапе развития отрасли, но сегодня, когда Индия занимает четверть глобального рынка, она совершенно избыточна. Более того, 30 опрошенных нами топ–менеджеров компаний, передавших часть бизнес–процессов в Индию, считают, что из многих факторов, повлиявших на их решение, финансовые стимулы были наименее значимыми, а эти деньги целесообразнее было бы изъять в виде налогов и пустить на развитие инфраструктуры.

Однако кроме прямых издержек есть еще и косвенные — разного рода отрицательные последствия программ стимулирования притока ПИИ для экономики, например негативное воздействие на производительность, деструктивная конкуренция национальных и региональных властей за привлечение на их территорию иностранного инвестора, усиление коррупции (см. схему 6). Так, например, в Бразилии благодаря программе, стимулировавшей приход инвесторов в автомобильную промышленность (субсидии составляли более 100 000 долл. в расчете на одного работника!), производственные мощности бразильских автомобильных предприятий в 1995—2001 гг. выросли почти вдвое — как за счет модернизации мощностей внутренних производителей, так и за счет иностранных инвестиций. Свыше 40% мощностей были построены только под воздействием стимулов, но в основном они оказались избыточными — производительность и иностранных, и внутренних производителей упала как минимум на 20%, таким образом был связан капитал, который можно было бы более выгодно вложить в другие отрасли. Другой пример — опять же из бразильской практики, — когда налоговые льготы способствовали созданию неэффективного производства. Власти Бразилии были заинтересованы в том, чтобы производители бытовой электроники, как внутренние, так и внешние, разместили производственные мощности в регионе Манаус, предлагая только на первый год налоговые льготы объемом почти 600 млн долл. Но проблема в том, что Манаус лежит в лесах Амазонки, в 4000 км от Сан–Паулу и в 500 км от ближайшего большого порта. Производство было построено, и теперь квалифицированную рабочую силу приходится привозить из других регионов, на доставку комплектующих из Азии уходит больше двух месяцев, а транспортировка готовой продукции по реке и проселочным дорогам в Сан–Паулу — основной рынок сбыта — занимает еще 10—20 дней. В результате производственные издержки вырастают как минимум на 5%, а производство в таком виде и в таком месте существует лишь благодаря льготам и вопреки всякой экономической логике.

Лишние усилия

Многие государства, одной рукой раздавая ничем не оправданные льготы, другой ограничивают деятельность глобальных корпораций, стараясь защитить местные отрасли и максимизировать положительные эффекты для экономики. Наиболее популярные среди этих мер — требования по локализации производства (то есть иностранного инвестора вынуждают покупать часть комплектующих у местных производителей) и о создании СП. Хотя требования по локализации производства сейчас запрещены правилами Всемирной торговой организации, а все четыре исследованные нами страны состоят в ней, развивающиеся страны находят способы ограничить деятельность иностранных инвесторов (в основном через тарифы на комплектующие). Результаты нашего исследования заставляют нас усомниться в эффективности такого рода мер. Чаще всего они не способствуют развитию смежных отраслей, передаче технологий и методик глобальных компаний локальным, и даже в тех редких случаях, когда оказываются действенными, слишком дорого обходятся экономике страны.

Создавая производство в развивающейся стране, иностранная компания, как и всякая другая, нуждается в большом количестве комплектующих и, как правило, хотя бы на первых этапах закупает их за рубежом. Власти развивающихся стран, желая помочь внутренним производителям, нередко ограничивают деятельность иностранного инвестора требованием закупать определенную часть комплектующих и услуг у местных производителей (такого рода требования мы обнаружили в трех случаях). Но эффективность этой меры вызывает большие сомнения.

Наше исследование ясно показывает, что требования по локализации вовсе не гарантируют появления сильных смежных отраслей. Конечно, эти требования могут дать единовременный импульс развитию внутренней отрасли, но долгосрочный рост в большей степени зависит от других факторов, таких как интенсивность конкуренции и квалификация рабочей силы. В Бразилии, например, из–за отсутствия реальных экономических предпосылок поставщики компонентов для производства бытовой электроники не смогли развиться, хотя иностранные инвесторы и выполнили требование по локализации. Местные компании оказались неэффективными по масштабу, цены на их продукцию — слишком высокими, и едва тарифы были снижены, рынок заполнился дешевым импортом. Но пока это не произошло, за неэффективность местных производителей расплачивались потребители.

С другой стороны, в китайской электронной промышленности, например, требований по локализации нет, но там активно развиваются местные компании самого разного уровня — и те, кто занимается примитивной сборкой, и те, кто наладил полноценное производство всего набора комплектующих вплоть до полупроводников. Это, в свою очередь, привлекает в страну новых иностранных инвесторов. Опрошенные нами топ–менеджеры иностранных автокомпаний в Индии сказали, например, что они так или иначе приобретали бы комплектующие в основном у местных производителей, просто исходя из существующей экономической ситуации. Мексика в начале 1990–х годов начала смягчать требования по локализации, но при этом в компаниях, производящих комплектующие (которые также поступают на экспорт), занято в семь раз больше людей, чем на сборочных производствах.

Еще один, по представлению властей, способ усилить эффект от иностранных инвестиций — требование создавать совместные предприятия с местными компаниями (трем из 14 исследованных нами компаний было предъявлено это требование). Однако мы не нашли явных подтверждений полезности требований о создании СП: во–первых, там, где в их создании есть экономический и стратегический смысл, они возникают сами; во–вторых, факт создания СП не гарантирует местным компаниям более активного трансфера технологий, в том числе управленческих, и выхода на новые рынки. В Китае, например, иностранные компании обязаны создавать СП с местными государственными предприятиями. Но наверняка, учитывая весомую роль государства в китайской экономике и тот факт, что иностранцам совершенно необходимы местные партнеры для поддержания специфических отношений с властями, СП в Китае появлялись бы и так. При этом требование создавать СП, по крайней мере в период нашего исследования, только отпугивало иностранных инвесторов, поскольку согласование всех условий соглашения с государственными органами, как правило, очень затягивается. Honda и General Motors, например, потратили на переговоры с властями больше четырех лет!

Наш опрос позволил нам сделать еще один более важный вывод: мнение, что будто бы только через СП, независимо от того, как они появляются — под влиянием требований или без них, местные компании получают выгоду от присутствия иностранцев, чаще всего ошибочно. Здесь работают иные механизмы. Например, быстрорастущие индийские ИТ–компании, которые работают на рынки других стран, получили импульс к развитию лишь после того, как глобальные корпорации начали переносить в страну свои операции и «вырастили» генерацию новых специалистов и менеджеров. Так, генеральный директор одной крупной индийской ИТ–компании прежде работал в GE Capital, другой — в Motorola. Китайские производители электроники, такие как Haier и Legend, отрабатывают свои навыки, на равных конкурируя с иностранцами. Некоторые из этих компаний получили знания в маркетинге и дистрибуции, работая дистрибьюторами глобальных брэндов. Немаловажен и механизм распространения репутации глобальных компаний на локальные, что тоже имеет мало общего с существованием СП. Ведущие глобальные компании, такие как IBM, размещая часть заказов в Индии, показали, что доверяют индийской отрасли информационных технологий, и тем самым открыли индийским компаниям доступ на международный рынок ИТ.

Как добиться эффекта

Но как максимизировать эффект от ПИИ для национальной экономики, если специальные меры в действительности ничего не дают? Для достижения этой цели властям следует укреплять основы национальной экономики, обеспечивая макроэкономическую стабильность, развитие конкуренции, равное применение регулирующих норм, создавая инфраструктуру и правовые механизмы.

Очевидно, что макроэкономическая стабильность служит в данном случае необходимым, но недостаточным условием. По результатам нашего анализа можно судить, что степень положительного воздействия ПИИ на отрасль во многом зависит от уровня конкуренции в ней. В условиях жесткой конкуренции более сильным будет и эффект от выхода на новый рынок местных производителей, но у глобальных компаний, в отличие от местных, как правило, есть два козыря — капитал и глобальный масштаб, и это позволяет им быстрее компенсировать отставание отрасли в производительности. Конкуренция же способствует более быстрому распространению в отрасли инноваций иностранных компаний, кроме того, от нее выигрывают потребители: в результате роста производительности снижаются цены. Единственный из выявленных нами случаев, когда прямые инвестиции не оказали явного положительного воздействия, — розничный банковский бизнес в Бразилии — объясняется именно недостатками конкуренции. Банковская отрасль во всех странах менее конкурентна, чем другие, однако в Бразилии ситуация усугублялась тем, что размещать средства в государственных обязательствах было гораздо выгоднее, чем кредитовать потребителей. Кроме того, банки не знали конкуренции со стороны небанковских финансовых институтов. Однако недавно власти изменили законы, регулирующие деятельность взаимных фондов. Став более привлекательными, взаимные фонды составили конкуренцию банкам. Пока трудно однозначно говорить о последствиях этого шага, но известно, что в США развитие взаимных фондов в 1980–х годах заметно усилило конкуренцию в банковском секторе.

Способы усилить конкуренцию, кроме упрощения процедуры создания новых бизнесов и облегчения условий для их развития, вполне очевидны. Это сокращение ограничений на совершение иностранных инвестиций и снижение импортных тарифов. Кстати, как только устраняются импортные барьеры, производительность иностранных предприятий, инвестиции в которые и были совершены ради того, чтобы обойти эти барьеры, начинает резко расти. Так, после создания Североамериканской зоны свободной торговли (НАФТА) Мексике пришлось снизить импортные пошлины на автомобили, а работавшим в стране иностранным заводам — конкурировать с более производительными американскими предприятиями и с их более качественными автомобилями.

Коль скоро сами иностранные компании одним из важнейших факторов, влияющих на принятие решения об инвестициях, считают качество инфраструктуры, властям стоит заняться ею. Ведь именно уровень ее развития во многом определяет степень эффекта от ПИИ — это подтверждает и наше исследование. Развитая инфраструктура особенно важна для компаний, которые выходят на развивающиеся рынки, чтобы повысить эффективность своей деятельности: от наличия такой инфраструктуры зависит, достигнет ли инвестор своей цели. Многие компании опасались инвестировать в индийскую экономику, так как в стране не было надежной энергетической и телекоммуникационной инфраструктуры, но вовремя проведенная властями либерализация соответствующих отраслей позволила модернизировать ее и создала условия для значительного притока иностранных инвестиций. В Китае государство обеспечило высококачественную инфраструктуру в свободных экономических зонах, благодаря чему началось беспрепятственное развитие производства электроники.

Наконец, важно понимать, что в развивающихся странах эффект от прихода иностранных инвесторов значительно снижается из–за большой роли неформального теневого сектора, и это, на наш взгляд, также предмет серьезного анализа и работы властей. В развивающихся странах, где ставки налогов очень высоки, а контроль слаб, местные компании предпочитают уходить в тень, хотя иностранные — чаще всего строго выполняют требования закона. То, что они в результате становятся неконкурентоспособными, — полбеды, но от этого ограниченным оказывается и эффект от их прихода. «Теневики», получая преимущество в издержках за счет уклонения от налогов, удерживают значительную долю рынка, несмотря на небольшой масштаб и низкую эффективность, не дают высокопроизводительным компаниям вырваться вперед и тем самым тормозят развитие экономики и повышение жизненного уровня. Например, в Бразилии и Индии мелкие предприятия по сборке персональных компьютеров успешно конкурируют с ведущими глобальными производителями компьютеров, не платя налоги и удерживая в два раза более низкие цены. Иностранные инвесторы пытаются бороться с наступлением теневого сектора, например поглощая теневые компании, но, конечно же, возможности иностранных компаний на этом поприще весьма ограничены.

Казалось бы, не меньше засилья «теневиков» иностранные компании должна беспокоить коррупция. Однако, несмотря на очень высокий уровень коррупции в исследованных нами четырех крупнейших развивающихся странах[2], сами иностранные инвесторы не назвали ее существенным препятствием для реализации их планов. Так же и мы не обнаружили доказательств тому, что коррупция значительно повлияла на эффект от ПИИ для экономики. Впрочем, мы не возьмем на себя смелость утверждать, что на коррупцию можно не обращать внимания.

[1] Исследование основано как на макроэкономических данных, так и на информации, полученной непосредственно от компаний. В течение года мы проводили подробные интервью с руководителями компаний, независимыми экспертами, экспертами McKinsey и детально анализировали результаты опроса. Нашими советниками были видные экономисты, в том числе Мартин Бейли, Дик Купер и Дэни Родрик. Исследование MGI затронуло пять отраслей — автомобильную промышленность, производство бытовой электроники, розничную торговлю, розничные банковские услуги и информационные технологии/аутсорсинг бизнес–процессов в четырех странах — Китае, Индии, Бразилии и Мексике, каждая из которых за последние полтора десятилетия существенно упростила порядок осуществления прямых иностранных инвестиций. Полный отчет об исследовании читайте на www.mckinsey.com/mgi.

[2] Самая коррумпированная из исследованных стран — Индия — разделяет с Россией 71–е место в списке 91 страны Transparency International. Прим. ред.

 

Яна Ремес (Jaana K. Remes) — консультант McKinsey, Сан–Франциско
Диана Фаррелл (Diana Farrell) — директор McKinsey Global Institute, Сан–Франциско
Хайнер Шульц (Heiner Schultz) — консультант McKinsey, Сан–Франциско