На Западе широко распространено мнение, что ошеломительный экономический успех Китая содержит в себе зачатки неминуемого коллапса. Это своего рода распространяющееся предубеждение[1], которое превалирует среди ученых и экспертов страны, а также в средствах массовой информации. Согласно этой теории Китай имеет экономику, непохожую на все остальные, развитие которой происходило не по обычным принципам, и «поведение» которой в лучшем случае можно назвать иррациональным, а в худшем и криминальным.
 
Разумеется, никто не спорит с тем, что замедление экономики Китая, действительно, имеет место и оказывает большое влияние на мировую экономику. Однако такие события нынешнего года как падение фондового рынка и девальвация юаня по отношению к доллару только укрепляют мнение, высказываемое экспертами по Китаю, что долгая «игра с огнем» наконец закончилась, как и предсказывали, печально. При этом представители властных структур Китая, обеспокоенные политической реакцией, кажется, игнорируют советы независимых экспертов по поводу того, как предотвратить нарастающие беспорядки, и очень болезненно воспринимают критику.
 
Мой опыт жизни и работы в Китае, насчитывающий три десятилетия, свидетельствует о том, что такой однобокий взгляд на вещи далек от реальности. Сомнения по поводу будущего Китая появляются и исчезают. Ниже я попытался критически проанализировать пять распространенных убеждений.
 
1. Развитие китайской экономики – обман 
 
Основной тезис теории о крахе китайской экономики состоит в том, что в стране попросту не создана основа для устойчивого экономического роста. Считается, что в стране отсутствует конкурентоспособный и динамичный частный бизнес, а из дешевого труда и больших объемов иностранных инвестиций уже «выкачано» все, что можно.
 
Очевидно, что Китаю не хватает отдельных элементов современной рыночной экономики, в частности, правовой системе страны далеко до развитых стран с точки зрения защиты прав собственности.[2] Тем не менее, не так давно один из экспертов по экономике Китая Николас Ларди (Nicholas Lardy) отметил, что частный сектор страны демонстрирует активность и тенденцию к развитию. Доля государственных предприятий в объеме промышленного производства неизменно падает – с 78% в 1978 г. до 26% в 2011 г.[3] Частный сектор значительно превосходит государственный по размеру добавленной стоимости, а кредитование частных компаний растет быстрыми темпами.
 
На самом деле, модель развития Китая очень схожа с моделями развития экономик стран Азии и других регионов, находящихся на этапе индустриализации и урбанизации. В частности, высокая норма сбережений, первоначальные инвестиции в тяжелую и обрабатывающую промышленность, усилия по направлению и стабилизации экономики Китая, стремительно становящейся индустриальной и урбанистической, напоминают политику Японии, Южной Кореи и Тайваня, которой следовали эти страны на таком же этапе своего развития. Эта основанная на инвестициях модель имеет свои недостатки, как показал японский опыт последних двадцати лет. Однако стремление прагматичного вмешательства в рыночную экономику не означает отсталости или невнимания руководства страны к влиянию, которое Китай оказывает на экономику соседних стран и всего мира.
 
Более того, реформы, инициированные[4] в 2013 г., представляют собой прямой ответ на структурные изменения, происходящие в экономике. Новая политика призвана «подстегнуть» экспорт товаров с высокой добавленной стоимостью, сфокусироваться на активно развивающихся рынках, открыть для частных инвесторов целый ряд секторов и стимулировать основанный на потреблении рост, который возможен благодаря растущим доходам среднего класса. В настоящее время потребление растет темпами, превышающими темпы роста ВВП, а инвесторы устремили свои взоры на самые разные сферы – от водоподготовки до электронной торговли. Эти реформы реализуются одновременно с продолжением кампании против коррупции, а правительство не злоупотребляет массовыми инвестициями, как оно это делало в 2008 г. Это еще раз свидетельствует о том, насколько большую роль играют реформы.
 
2. Китайской экономике не хватает инновационного потенциала
 
Эксперты, ученые и журналисты в один голос твердят, что Китай обладает, в лучшем случае, слабыми возможностями в сфере инноваций, а именно они являются насущной необходимостью современной экономики. Многие также убеждены, что образовательная система страны не дает раскрыться творческому потенциалу.
 
Мой опыт общения с международными компаниями, стремящимися сотрудничать с инновационными китайскими предприятиями, говорит о том, что в стране не ощущается дефицит местного бизнеса с сильной «творческой жилкой». В недавнем исследовании Глобального института McKinsey (MGI) описаны области, изобилующие инновациями.[5] Технологические новшества являются движущей силой конкурентоспособности и роста для многих производителей. Инновации лежат в основе успеха компаний, работающих в отраслях, быстро адаптирующихся к стремительно меняющимся потребностям. Так, например, электронные гиганты Alibaba (электронная торговля) и Xiaomi (смартфоны) становятся опасными игроками на международной арене. Значительные инвестиции в научно-исследовательскую деятельность – а Китай стоит на втором месте в мире по совокупным расходам на НИОКР – и свыше миллиона выпускников научно-технических ВУЗов в год способствуют созданию надежного плацдарма для инноваций в сфере науки и техники. 
 
3. Загрязнение окружающей среды в Китае приближается к точке невозврата
 
Чтобы поверить в это, вам нужно придерживаться мнения, что китайцев устраивает плохая экология и у них отсутствуют финансовые ресурсы исправить ситуацию. И, действительно, у них есть такие проблемы, однако они также были характерны для большинства стран, осуществляющих переход от аграрной экономики к индустриальной.
 
На самом деле, наблюдается и множество позитивных сдвигов. Взять хотя бы социальную активность. Документальный фильм о серьезных проблемах с загрязнением воздуха в Китае («Под куполом», «Under the Dome») Чай Цзин, бывшей журналистки Центрального телевидения Китая (CCTV), основной государственной вещательной компании, за три дня марта 2015 г. посмотрели в интернете более 150 млн раз. Да, в конце концов этот 140-минутный фильм, резко критикующий регулирующие органы, государственные энергетические компании и производителей стали и угля, был запрещен. Но Чай Цзин дала интервью популярной газете People’s Daily, а также получила положительный отзыв главного министра по окружающей среде.
 
Кстати, Китай расходует много средств на борьбу с загрязнением окружающей среды. В рамках национального Плана действий по предотвращению и контролю загрязнения воздуха (Airborne Pollution Prevention and Control Action Plan), который обязывает сокращать использование угля и выбросы углекислого газа, выделено примерно 277 млрд долл. США для регионов с наибольшим загрязнением[.6] И это лишь одна из мер, направленных на ограничение преобладания угля в национальной энергетике и на стимулирование использования более экологически чистых источников энергии. При общении с главами китайских городов я убедился, что многие из них включают жесткие экологические цели в планы экономического развития своих городов.
 
4. Быстрый рост китайской экономики «подогревается» инвестициями, не приносящими прибыль, и растущим размером долга
 
Чтобы поверить в это, вам нужно придерживаться мнения, характерного для многих скептиков, что рост китайской экономики обусловлен чрезмерными объемами строительства – строится слишком много дорог, мостов и зданий.[7] В действительности же, как заметил один экономист, это всего лишь заблуждение, вызванное тем фактом, что речь идет об огромной стране. Впечатляющие статистические данные говорят сами за себя: в 2013 г. Китай потреблял в 25 раз больше цемента, чем вся экономика США в среднем за период с 1985 г. по 2010 г. Но если привести эти цифры к потреблению на душу населения, а также учесть мировые тенденции в строительстве, потребление цемента в Китае находится почти на одном уровне с потреблением цемента в Южной Корее и Тайване во времена экономического бума.[8]
 
Растущий размер национального долга Китая, конечно, не может не вызывать опасений. Недавнее исследование Глобального института McKinsey показало, что с начала финансового кризиса совокупный долг Китая не только не упал, а, наоборот, вырос в четыре раза, достигнув в прошлом году показателя в 28,2 трлн долл. США.[9] Практически половина долга прямо или косвенно связана с недвижимостью (с 2008 г. цены на нее выросли на 60%). Кроме того, местные правительства занимали очень много средств в стремлении финансировать свои инфраструктурные проекты.
 
И хотя объемы кредитования находятся на грани безрассудства, правительство Китая обладает достаточными финансовыми ресурсами, чтобы пережить кризис. По данным исследования MGI, государственный долг Китая составляет примерно 55% ВВП, что существенно ниже, чем в большинстве стран Запада. Недавно проведенный анализ финансового сектора Китая показал, что даже в самом худшем случае – когда списания дефолтных кредитов достигнут беспрецедентного уровня – лишь небольшой сегмент китайских финансовых институтов серьезно пострадает. Рост, несомненно, замедлится, однако с большой долей вероятности можно утверждать, что экономика в целом не сократится.[10]
 
И, наконец, падение фондового рынка не соразмерно той массовой истерии, которую оно вызвало. Правительство страны владеет 60% рыночной капитализации китайских компаний. Более того, фондовый рынок обеспечивает лишь небольшую долю их капитального финансирования. И не надо забывать, что прежде чем упасть на 40%, он вырос на 150%.
 
Волатильность на китайском фондовом рынке вызывается слухами, часто в преддверии выхода на рынок государственных компаний. В конечном счете, прямое влияние на реальную экономику будет заключаться лишь в некотором снижении потребительского спроса со стороны людей, потерявших деньги на торговле акциями.
 
5.Социальное неравенство и лишенные прав люди угрожают стабильности
 
По этому пункту я склонен согласиться со скептиками, однако обеспокоиться этой проблемой должен не только Китай. Несмотря на то, что экономический рост улучшил положение подавляющего большинства населения, разрыв между сельским и городским населением все усиливается по мере того, как растет благосостояние городов. Пропасть между бедными и богатыми углубляется и внутри городов – богатые богатеют еще больше.[11]
 
Социальное неравенство в городах и отсутствие доступа к образованию и медицинским услугам – проблемы, характерные не только для Китая. Жителям Китая и стран Запада будет очень полезным обмен идеями в этом направлении, ведь ситуация в западных экономиках аналогична. Лидеры страны предложили меры по улучшению распределения доходов с целью создания справедливой и устойчивой системы социального обеспечения, однако реализация этой политики на практике находится в компетенции местных властей и, следовательно, сильно отличается в разных регионах.
 
Одним словом, рост Китая замедлился, но если учесть те факторы, которые я упомянул, катастрофы не произошло. Отличительные черты стабильной и ответственной экономики, особенно в нелегкие времена, – это стремление к адаптации и реформы.
[1] См. Roxburgh, C. Hidden flaws in strategy // McKinsey Quarterly. — 2003, май. — mckinsey.com.
[2] См. Di Lorenzo, F. 2014 International Property Rights Index / Property Rights Alliance. — 2014. — internationalpropertyrightsindex.org. Китай занял 46-е место среди 97 стран. В индексе учитываются три составляющие: нормативная база и политическая ситуация, имущественные права, права интеллектуальной собственности.
[3] Lardy, N. R. Markets over Mao: The Rise of Private Business in China. – Washington, DC: Peterson Institute for International Economics, 2014.
[4] По итогам 3-го пленума XVIII съезда Коммунистической партии Китая. 
[5] Ссылка на полный текст исследования The China effect on global innovation, подготовленного MGI, приведена в статье Roth, E., Seong, J., Woetzel, J. Gauging the strength of Chinese innovation. — 2015, октябрь. — mckinsey.com.
[6] Patel, S. China’s war on air pollution // Power Magazine. — 2014, 1 ноября. — powermag.com.
[7] Информация об избытке мощностей в энергетике приведена в работе Wei, L. The Chinese economy needs to break out of the overcapacity trap // CKGSB Knowledge. — 2015, 13 июля. — knowledge.ckgsb.edu.cn.
[8] Anderson, J. China, cement, and the art of meaningless statistics / Emerging Advisors Group. – 2014, 23 декабря.
[9] Более подробная информация приведена в работе Debt and (not much) deleveraging / McKinsey Global Institute. — 2015, февраль. — mckinsey.com.
[10] См. Anderson, J. Financial armageddon, China-style (2015) / Emerging Advisors Group. — 2015, 2 апреля.
[11] Коэффициент Джини, показывающий уровень неравенства доходов, в Китае стабильно рос и сейчас достиг 47%.

 

Джонатан Вотцель (Jonathan Woetzel) — старший партнер McKinsey, Шанхай